» » Анатолий полотно биография семья жена дети

Анатолий полотно биография семья жена дети

Страница памяти Сергея Наговицына

Интервью с Сергеем Наговицыным

- Сергей, поскольку о тебе мало что известно даже искушенному меломану, то давай начнем с тех моментов твоей жизни, которые предшествовали профессиональным занятиям музыкой...

Родился я в 1968 году в Перми. Занимался спортом. Стал кандидатом в мастера спорта по боксу. На гитаре я научился играть в армии, там же написал и первые свои песни. Со своими стихами и музыкой.

- Где ты служил ?

В Батуми. Потом, когда я уже вернулся из армии, работал в такой организации как "ГорГаз". Там была самодеятельная группа, вместе с которой я начал репетировать и выступать. Играли мы тогда что-то среднее между роком и попсой, в духе "Кино". В 1991 году мы сделали первый альбом "Полная Луна", который был выпущен в прошлом году только у нас в Перми тиражом в 1000 экземпляров.

В 92-м я подписал контракт с московским центром "Русское Шоу". Но работал с ними недолго и вскоре опять вернулся в Пермь. Ну а в 93-м году я уже начал заниматься тем, что называется русским шансоном.

- Первый альбом...

Первым альбомом стала пластинка "Городские Встречи", которая вышла в 1994 году. На самом деле там материал для двух альбомов - 16 песен, написанных мною за два года. Та же история произошла и с "Дори Дори". Там тоже песни, которые я записал в 95-96 гг.. Потом были "Этап" (97) и "Приговор" (98). Я уже подготовил материал для нового альбома.

- Не может быть... Уже ?

Да. Осталось только все свести и где-то в марте он появится в продаже.

- Ты решил, как он будет называться ?

Он называется "Свиданка". Сначала "Приговор", а потом "Свиданка". Логично.

- Может быть, тогда стоило начать именно с "Приговора" ? А потом уже "Этап", "Свиданка" и так далее...

Ты знаешь, когда я писал "Этап", то думал, что это будет мой единственный "тюремный" альбом. Но потом получился "Приговор", а теперь и до "Свиданки" очередь дошла...

- Кто помог тебе выстроить такой отличный звук на "Приговоре" ? Звучит практически "по-фирменному"...

Это все заслуга моего аранжировщика Эдуарда Андрианова. Мы работали с ним над "Приговором" и "Этапом". Он же занимается и сведением песен. "Приговор" создавался долго. Примерно полгода. Одно только сведение заняло месяц.

- А кто помогает тебе в записи инструментала ? Ты работаешь с одними и теми же музыкантами или набираешь людей от случая к случаю ?

С 1988 года гитара Анатолия Полотно и его голос звучат не только в Перми, но и по всей России. На бесчисленном множестве кассет и компакт-дисков разошлись его песни. Жанр его творчества невозможно определить одним термином – будь то русский шансон или городской романс. Он перерос эти границы.

Спектр музыкальных стилей в песнях Полотно необычайно широк: блатные аккорды и танго, боса-нова и романс, гармонии рока и цыганские напевы. А вот столь же точно обозначить стиль его поззии гораздо труднее. Грубая правда жизни и тонкая лирика, бесшабашность и философская глубина переплелись, и недосказанность порой понятна, а нарисованная несколькими штрихами-словами картина обретает объем и цвет. Импрессионизм? Может быть.

С 1976 года начинает работать в пермском ансамбле "Рябины-ягоды".

Так Полотно стал работать кем-то вроде директора-распорядителя рейсов на дореволюционных пароходах. «Я в жизни не думал, что определенная мне должность – начальник теплохода – может реально существовать. Есть капитан, старпом, команда, культработники, а я – начальник!"

© Роман Никитин

Беду не зовут, она сама приходит. Влезает в счастливую размеренную жизнь тогда, когда ее не ждешь. Беда вкралась в жизнь Анатолия в 1986 году тяжелой болезнью жены, болезнью, для которой существовали лишь границы времени. «Сижу у изголовья, глажу ее волосы и плачу – от непонимания и бессилия». На руках у отца осталась маленькая дочка Лиза. Спасибо родителям жены – не оставили помощью. Когда Полотно мотался между Москвой, Сочи, другими городами Союза, Лиза продолжала жить в Перми у бабушки с дедушкой.

Должно было пройти время, чтобы пережитое вылилось в эти, полные светлой печали, строчки песни «Наше танго»:

Дочка подрастает, тонкая, как тростник –
Разве ожидали мы ненастье?
Да что со мной! Не знаю, что-то сегодня сник.
Эх! Кому везет, тому и счастье.

Выхлебнул стаканчик, донышко – зеркальце.
На лице морщинами заботы.
Обожгло, упало каплями на сердце.
«Доченька, станцуем?" – «Папка, что ты...»

«Скажу честно, вначале я запил, – вспоминает Анатолий Полотно. – Запил, а потом запел. По жизни мне все-таки попадалось больше хороших людей, чем плохих». Они и помогли миновать кризис. Один из таких людей – Виктор Батенков, соавтор первых песен Полотно. Виктор в этом тандеме изначально видел себя поэтом. Анатолию же было не до амбиций – сочинительских ли, певческих... «Поэты и композиторы вообще казались мне тогда людьми с другой планеты». Но постепенно Полотно втянулся в процесс создания, более того – вскоре стал доминировать в нем: вначале переделывал большую часть батенковского материала, а после и вовсе стал писать музыку и тексты самостоятельно. Как бы то ни было, именно эти двое – Полотно и Батенков – создали ансамбль «Лоц-Мэн». Позже появился клавишник Сергей Мотин, сейчас известный также как автор-исполнитель собственных песен Сергей Кама.

«Пришел к нам молодой парнишка, – вспоминает Анатолий Полотно. – Очень он тогда напомнил мне Алена Делона. Мы до этого уже перебрали с десяток клавишников – известных в Перми и начинающих. Ну, думаю, очередной пассажир, мечтающий о славе, деньгах и рок-н-ролле. Попробовали сделать одну песню – для затравки я предложил ему «Кафе». Меня сразу же поразила смелость музыкального мышления Сереги, нестандартность подхода, необузданная фантазия. Я, честно говоря, ожидал, что он выдаст один, ну, от силы два варианта аранжировки. А у него их оказалось 10! «Этот парень – именно то, что надо!» – решил я – и не ошибся: Сергею удалось найти музыкальное лицо группы «Лоц-Мэн», сделать песни самобытными, узнаваемыми. Фактически, он стал моим соавтором на долгие годы».

«Шесть альбомов мы с Анатолием тогда «шлепнули», – вспоминает Сергей, – всего за один год! Из него песни перли просто. Постепенно наше сотрудничество переросло в соавторство. Теперь так бывает: я приношу в студию даже не мелодию, а некую музыкальную ткань, а Толя уже пишет текст. Потом, уже вместе, дорабатываем песню. Ходить в соавторах у Полотно – не мед пить! Прежде всего из-за его перманентной тяги к вторжению во все музыкальные сферы. В этом он – скептик-агрессор: все-то старается переосмыслить, переработать. Это, наверное, и есть творчество. У Толи на первом плане все-таки текст, вокруг которого уже вертится мелодия. А у меня – наоборот: когда пишу музыку, слова вообще не беру в расчет. В студии у нас с Толяном нормальная рабочая атмосфера: спорим всю дорогу. Причем, я на него тоже наезжаю. Например, заметил, что в последних песнях у него чересчур прямо, по-голливудски – драматичный финал, обязательно с каплей крови. «Да будь ты проще!» – говорю. А он мне: «Ну что я могу сделать, раз жизнь такая».

Контрастом первому – как пронизывающий северный ветер в одноименной песне – насыщенное тяжелой лирикой второе отделение. Переоблачившийся в полосатую рубаху Полотно выглядит, как зэк колонии строгого режима. В лучших традициях Аркадия Северного – акустический романс «Вам кольцо с дорогим бриллиантом...» На эту песню с ходу запал... Иван Охлобыстин, работавший тогда с Анатолием в качестве клипмейкера и снявший ему два видео – на композиции «Белая вьюга» и «Чем дальше, тем ближе». «Кольцо...» же Иван хотел использовать в собственном художественном фильме «Сонька – Золотая ручка».

Третье отделение программы было стопроцентно «живым», с оркестром Лундстрема в полном составе – по всем канонам жанра...

...Представленная в фойе сюрреалистическая живопись Анатолия – песня отдельная. Такова ирония судьбы: аскет Савонарола воевал с искусством Возрождения, разбивал статуи, жег картины, а спустя века, фантазией Полотно-художника возродился на его полотне...

Знатоки живописи особо подчеркивают объемность, буквальную выпуклость его работ. «Но это не мной придумано, – оправдывался Анатолий. – Горельеф, барельеф существовал еще в искусстве Древней Греции». – «Так то в камне, а у тебя на холсте!»

Для меня всегда являлось загадкой, как приземленность музыкального жанра уживается в нем со всеми этими головами-пирамидами, лунными зародышами, спиралевидными монстрами. Стоп! Спираль. Не есть ли это внутренняя пружина Анатолия – артиста, художника, человека? И пирамиды живописца Полотно можно не только видеть, но, иногда, и слышать:

В моей душе нелетная погода,
Заиндевели сердца клапана
И под ногами хлюпает болото,
И руку предлагает сатана.

Кровь запеклась, на ранах – соль обиды
Пронзает ум незримою иглой
И сны мои - Египта пирамиды
Грудь придавили каменной плитой, ой!

Ой, лели-лели! Ой, лели-лели!
Куда спешите вы, мои года?!
Ой, лели-лели! Ой, лели-лели!
Назад вам не вернуться никогда!

«Живопись – это совсем другой пласт Толиного сознания, – говорит его жена Наташа. – В этом он подобен многограннику. Как рождаются эскизы, наброски – я видела: сидит, что-то вырисовывает; весь погружен в себя. Потом переносит на холст. Мне кажется, картины даже в чем-то больше соответствуют его внутреннему миру, чем песни. В нем есть некая напряженность, как будто в голове идет непрерывная работа».

Примерно так же, как картины, рождаются песни Анатолия: из какого-то сора, клочков бумаги, каракулей, диктофонных записей. Последний по времени альбом «Переживем» Полотно работал в уединении, в селе Марчуги неближнего Подмосковья. Он – от мира, мир – к нему. Трагическая история в заглавной песне – реальная, деревенская. Закрыли парнишку за какую-то ерунду – мотоцикл угнал. В Штатах за это сажать бы не стали, а тут – трояк.

Анатолий Полотно, Александр Новиков,Сергей Кама, Михаил Круг.

— Есть любимые краски? Вообще, какие у вас любимые цвета? 

— Я люблю голубой цвет.  Хотя его сегодня  опошлили люди с нетрадиционной ориентацией. (Смеется) В нем столько духовности. Неслучайно это цвет и неба и моря. Бордовый люблю. Меньше коричневый. Желтый же цвет меня, откровенно говоря, напрягает, даже раздражает. Глядя в амстердамском музее на «Подсолнухи» Ван Гога, я, например, чувствовал всю боль и страсть расстроенного мозга великого художника. 

— Часто выезжаете за рубеж? 

Хобби: пишу картины. Играю в преферанс, деберц и на гитаре. Охотник, рыбак, наездник.

"СУДЬБА-ЭТО СВОЙСТВО ЧЕЛОВЕКА"

Фото

— Что бы вы никогда не смогли простить?

— Если бы я мог всё простить, то был бы Богу подобен... Наверное, не простил бы измены. Очень не хочется прощать глупость, но её столько, что приходится с этим мириться. Опять-таки, если твой друг начинает дружить с твоим врагом, надо бежать от такого друга. Это подлость человеческая.

Она и толкает на воровство, порождает зависть, сестру лени. Победи лень — и добьешься всего. Я люблю открытость, честность во всех ее пониманиях. Судьба — это скрытое свойство каждого человека.

8. Лесовоз

9. Пока

10. Заочница

11. Уверлей

12. Я надену кепку и уйду...

Примерно так же, как картины, рождаются песни Анатолия: из какого-то сора, клочков бумаги, каракулей, диктофонных записей. Последний по времени альбом «Переживем» Полотно работал в уединении, в селе Марчуги неближнего Подмосковья. Он – от мира, мир – к нему. Трагическая история в заглавной песне – реальная, деревенская. Закрыли парнишку за какую-то ерунду – мотоцикл угнал. В Штатах за это сажать бы не стали, а тут – трояк.

С зоны долгожданное письмо
Приволок домой знакомый мент,
В нем официальный документ из ИТК –
Документ, заверенный врачом:
От туберкулеза умер он. «Можете забрать».
Из рук конверт уронила мать.

Куда движется Полотно? От трех аккордов к гармониям рок-музыки, как в песне «Статуя Свободы»? Или вообще в противоположную сторону – к частушкам? От бытописаний тюрьмы к философским обобщениям? «Возрастное это у меня, возрастное, – говорит он на полном серьезе. – Пора уже задуматься о смысле жизни». Известно, что в последнее время его увлекает литература религиозно-философского плана, недавно перечитал Библию, Коран и Каббалу… Иногда его внутренние импульсы непонятны даже ему самому. Сейчас его почему-то не тянет к кистям и карандашам, а вот к прозе хочется вернуться, но уже не к пройденной форме маленьких рассказиков, а написать нечто более масштабное.

«Убежден, истоки всех проблем, удач, неудач, побед, поражений – в самом человеке, – говорит Анатолий. – Надо только уметь распознавать их. Путем ли медитации, самоанализа, другим ли образом…»

Есть у него безумное желание сходить на Валаам, именно сходить а не съездить. Ну, а до самого острова – доплыть. Совершенно иначе, чем в городе, он чувствует себя в тайге, за сотни километров от цивилизации.

«Мне до конца не ясна связь человека и реки. Осознаю, что река несет некую информацию, обладает энергетикой, но как это происходит, понять не могу».
Речка в тайге, как дороженька -–
Гладкая, гладкая.
Дома ждет меня, ждет у порожека –
Сладкая, сладкая…

Постичь суть вещей – вот кредо Анатолия Полотно. Проблема некоммерческости лишь в глубине его песен. Они – всегда нечто большее, чем банальные зарисовки с натуры, нашпигованные блатной «феней». «Реальная жизнь российская не только тюрьмой мерится. Нельзя бесконечно пилить тайгу напильником, иначе жанр превратится в опилки лесоповала.

0 комментариев

Наверх